Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:33 

Beyond your control.

неньютоновская жидкость
Название: Beyond your control
Автор: Фармазоня
Пейринг: Ёсио/Каору, Кёя/Каору
Рейтинг: PG-13
Жанр: ангст, романтика
Саммари: В любви, как и на войне, нет правил.

[It's beyond my control]
Tu dis : J'ai besoin de...Tes bras
Oh lâche!
[It's beyond my control]
Mais c'est plus fort que... Toi
Tu nous fais du mal
[It's beyond my control]
Ne t'éloignes pas de mes... Bras...

Mylene Farmer — Beyond my control.


Глава 1. Лепестки сакуры.
Цветение сакуры — настоящий праздник чистоты и эстетики. Нежные розовые лепестки на фоне голых веток, столь недолго живущие, — метафора юности и скорой смерти. Сидя под цветущим деревом, можно просто смотреть на легко кружащиеся в небе лепестки, которые скоро усеют землю собой. Красота — просто красота, не несущая в себе никакой практической пользы, цветы неплодоносящей вишни, облетающие за несколько дней.
Так же и красота юношей, которые развлекали девушек после уроков и звали себя «Клубом свиданий», была похожа на красоту цветков сакуры. Свежие, словно бутоны, яркие и сверкающие глазами, они привлекали и радовали взгляд. Особенно экзотично выглядящий блондин-полукровка и два рыжих близнеца.
Но если полукровка выглядел довольно глупо в кимоно, словно наряженная кукла, то близнецы были похожи на маленьких рыжих, но без сомнения японских демонов.
Возможно, именно поэтому Отори Ёсио заинтересовали именно они. Совершенно похожие, веселые, необычные. И их глаза были какого-то невероятного янтарного цвета, словно близнецы действительно были из иного мира.
Один близнец нежно обнимал второго, прикрыв широкими рукавами и оставив простор для воображения окружающих девушек. Одеты рыжие демоны были в одежды одинакового кроя, но различались лишь цветом: один из близнецов был одет в шелк зеленого цвета, второй — синего. Тот, что был в зеленом, показался Отори-сану более нежным, хотя, возможно, это была одна из иллюзий, которую создавали немного влажные глаза и приоткрытые розовые губы. Судя по всему, в этой пошлой клубной игре в запретную любовь именно этот юноша играл роль девушки.
- Вы выглядите очень задумчивым, Отори-сан, - Суо отвлек Отори от размышлений, широко улыбаясь и блестя бокалом в руке.
- Обстановка позволяет, - отозвался Отори, хотя ему не слишком хотелось тратить время на разговоры с сияющим Суо, который слишком уж явно гордился тем, что бедная стипендиатка выбрала его сына, а не сына Отори.
- Да, сакура. Я скучал по ней во Франции, - Суо задумчиво посмотрел в свой бокал, куда нежно опустился лепесток сакуры и закачался, словно кораблик на волнах.
Отори молчал, пока ветерок срывал цветки и рассеивал их по земле, бросал на одежду учеников и в журчащий ручей. Рыжие близнецы совершенно разошлись, перестав стесняться окружающих окончательно. Близнец в синем поднял личико своего брата за подбородок и что-то ему прошептал. Его точная копия в зеленом невероятно нежно покраснел и отвел взгляд. Отори многое бы отдал, чтобы стоять поближе к этим рыжим шутам, а не слушать краем уха журчание Суо о Франции.
Как ни неприятно это признавать, но Кёя действительно неплохо постарался и создал настоящую мечту любой девушки. Пусть идея формально считалась принадлежащей отпрыску Суо, Отори был уверен, что без его сына ничего не получилось бы. И не были бы сейчас эти близнецы в центре внимания, дьявольски прекрасные в своей глупой игре.
Все очарование разрушил Суо-младший, очень оживленно предлагающий игру в мяч и отвлекший близнецов, которые будто еще немного и...
- Нынешние девушки обладают странными фантазиями, - заметил вдруг Суо, глядя, как близнецы бегут к мячу, а за ними покрасневшие счастливые девицы.
- Нынешние молодые люди тоже, - добавил все-таки Отори и отошел в сторону от Суо, в которого летел тяжелый кожаный мяч.
- О да, - рассмеялся тот и поймал мяч, решив, видимо, присоединиться к игре.
Отори вовсе не был бы против сделать вид, что забыл про свой возраст, однако, ему приходилось всегда помнить о своем положении. Суо же был столь же безалаберным, как и его сын. Отцы и сыновья.

- Кёя, твой отец такой мрачный, - немного встревоженно сказал Тамаки.
Кёя был согласен, но не собирался подавать вид. Да, отец выглядел чужим среди ярких одежд и розовых лепестков, словно черно-белая фигурка на цветной картинке.
- Не говори так о моем отце, Тамаки.
- Да, но он все равно мрачный. Это же праздник, он хоть когда-нибудь радуется?
Пока Тамаки размахивал руками и старался доказать, что каждый должен улыбаться и быть счастливым, Кёя пытался вспомнить, умеет ли отец вообще радоваться жизни. О том, чтобы пойти и поиграть в мяч, разбив образ серьезного делового человека, и речи не было, но, возможно, отец умел радоваться хотя бы маленьким жизненным мелочам? Даже на семейных фотографиях он был до безобразия серьезен, и эту серьезность унаследовали и все его сыновья. Кроме, разве что Кёи, которому не повезло познакомиться с Тамаки и растерять большую часть серьезности.
Впрочем, Кёе и не понравилось бы, если бы отец вдруг стал вести себя как мальчишка, веселиться и трепать его по голове. Надо всегда доигрывать те роли, за которые взялся. Так считал Кёя.

Глава 2. Поцелуй росы.
После праздника цветения сакуры у Отори было достаточно много дел, но мысли о двух рыжих демонах не собирались легко покидать его. Как будто тот самый след, что оставляет яркая лампочка, если на нее долго смотришь, образ близнецов проявлялся на бумагах, белых стенах, а в темноте и вовсе становился отчетливым и нестерпимо ярким.
Привыкший к рациональному подходу, Отори нашел личные дела близнецов и узнал, что одного из них зовут Хикару, он обладает более математическим складом ума и находится то на третьем, то на четвертом месте в рейтинге успевающих по вторым классам. Его брат — Каору — явно был более склонен к творчеству, и он постоянно на шаг был позади своего брата. Отори посвятил целый вечер в своем кабинете разглядыванию фотографий двух столь похожих, но все же разных юношей.
Отрекшись от сухих фактов и цифр, он вспоминал объятия братьев, их ласковые прикосновения друг к другу... Они умели показать, намекнуть, что между ними есть что-то большее, чем просто братская любовь. И выглядело это ни капли не наигранно, звучало, словно чистая мелодия флейты, без нотки фальши. В отличие от излишне сладкого и переигрывающего Суо-младшего.
Отори взглянул на фотографии в досье еще раз, на ту самую, где братья были запечатлены вместе: наплевавшие на строгость и официальность фотографии, обнявшиеся и переплетшие руки, показывающие острые языки. Хикару как будто защищал своего брата, обняв его, нависнув немного сверху, как будто Каору был хрупче, женственнее... Без сомнения, даже если они менялись ролями, они не могли слишком сильно войти в образ друг друга.
Юноша в зеленом кимоно — Каору, решил Отори. И приступил к действиям, не желая оставлять себе лишь один образ хитрого мальчишки.
***
Каору сидел на подоконнике, осторожными штрихами намечая овал лица брата, который забавно сопел, разморенный весенним солнцем и уроками. В комнате с широко распахнутыми окнами гулял легкий ветерок, иногда игриво бросающий на пол лепестки уже отцветшей в саду сакуры и шевелящий легкие страницы книги, которую читал Хикару перед сном.
Улыбнувшись, Каору выбрал оранжевый мелок пастели, чтобы нарисовать брата сочным солнечным цветом, как его волосы. Всего за несколько движений рукой на бумаге появилось мирное лицо Хикару, который сейчас был больше похож на своего брата.
В весенней тиши трепетали листочки деревьев, едва выбившиеся из почек, кружевные тени падали на лист бумаги, все дышало сладким спокойствием.
Трудно было сказать, что еще недавно братья бегали по комнате друг за другом, шутливо ссорясь из-за книги и пытаясь подраться.
В комнату заглянула служанка и робко сказала, что для Каору принесли посылку, что очень удивило его. Оставив рисунок рядом с подушкой Хикару, он сбежал вниз, сгорая от любопытства.
Посреди холла стояла корзина с великолепными розами, такого же нежно розового цвета, что лепестки сакуры недавно. Каору немного растерянно посмотрел на доставившего цветы посыльного — молодого мужчину в сером, который немного напоминал Мори-сэмпая своим каменным лицом.
- От кого это?
- Записка, господин, - ответил посыльный и удалился, вежливо поклонившись.
Каору быстро разыскал среди бутонов белый конвертик, в который должна быть вложена визитка от отправителя. Однако в конверте, на котором были изящно выведены иероглифы имени Каору, лежал просто пустой кусочек картона.
Решив, что это может быть просто благодарность от одной из клиенток, Каору склонился над бутонами, вдыхая нежный аромат свежих роз, лепестки которых еще хранили следы утренней росы. Их хотелось обязательно сохранить, зарисовать, пока они так прекрасны.
Корзина роз украсила комнату близнецов. Хотя Хикару немного поревновал и не упустил возможности подколоть брата, ему тоже очень понравились цветы, по цвету похожие на щеки Каору, когда тот краснеет в Клубе.
- Будь это клиентка, мы бы получили цветы на двоих, - заметил Хикару, пока брат ходил вокруг корзинки, счастливо улыбаясь.
- Может быть, ты прав... Да и клиентки обычно подписываются, все-таки, чего им стесняться?
- Да... Ну вот завел себе тайную поклонницу, мне даже ничего не сказал, - тихо рассмеялся Хикару, пока его брат сливался по цвету с розами.
Каору очень хотелось знать, откуда эти розы и кто их прислал, но он решил, что однажды все само собой раскроется. Он очень надеялся.

Глава 3. Веточка оливы.
Через пару недель Каору уже был уверен, что у него есть тайная поклонница. Неизменно прекрасные и свежие цветы присылали через день, каждый раз среди бутонов оказывалась лишь карточка с именем Каору, а один и тот же посыльный не отвечал ни на какие вопросы, бесшумно удаляясь, как и должно слуге.
Комната близнецов была похожа на оранжерею, в один из дней Каору даже получил маленькое апельсиновое деревце, на котором робко свисали с веточек ярко-оранжевые плоды.
- Надо же, они такие забавные, - Хикару потрогал пальцем апельсинчик.
- Да...
Каору улыбнулся своим оранжевым от мелков пальцам. Каждый раз, получая букет, он испытывал неясный трепет в груди, как будто он постоянно находился в томительном ожидании чего-то, и вот это случалось. Он немного стеснялся признаться себе, что ждет новый букет, разочаровываясь, когда не получал его.
Все больше и больше Каору казалось, что девушка не будет посылать букеты для юноши. От мысли, что это может быть не поклонница, а поклонник, Каору становился алее тех гербер, что прислали в среду.
- Хикару-кун, Каору-кун, вы так мило выглядите! – восхищались клиентки близнецами, которым пришлось по прихоти клубного короля облачиться в туники.
- Древняя Греция, друзья мои! – Тамаки и сам сиял, перекинув край тоги через плечо. – Это прекрасная цивилизация, культ красоты и эстетики!
- И мужской любви, - тихо шепнул Хикару на ухо розовеющему брату.
Кёя оглядел зал, останавливаясь взглядом на почти невесомых драпировках, которые Тамаки указал развесить по стенам. Музыкальный зал превратился в греческую залу, посреди которой журчал фонтан, скованный белоснежным мрамором. Кёе это все казалось излишним и чересчур неорганичным, однако, он не спорил со своим чрезмерно восторженным другом, а просто зарабатывал деньги на клиентках. И в этих драпировках были спрятаны небольшие камеры, снимающие прекрасных юношей, сидящих под оливой.
Каору робко улыбался клиенткам, пытаясь как можно ниже натянуть подол туники на голые коленки и вызывая умиление и восхищение девушек, которым безумно нравилась невинность, граничащая с эротизмом. Пару раз Каору перехватывал на себе взгляд Кёи, задрапированного в пурпурную тогу, и чувствовал себя еще более неловко.
- Ты похож на школьницу, - пробормотал Хикару, глядя, как Каору пытается поудобнее устроиться на стуле, сдвигая колени и теребя тунику.
- Молчи, Хикару, - тихо прошептал Каору, смаргивая наворачивающиеся от смущения слезы.
Кёя взглянул на близнецов, которые явно получали удовольствие от своей игры, да и Каору вжился в роль. И клиентки в восторге.
***
Розы, хризантемы, ирисы… Весь цветочный мир к ногам юноши, который напоминал своей красотой и нежностью сакуру в цвету. Конечно, эти все заигрывания уже не по возрасту Отори, но он решил наслаждаться тем, что юноша постепенно будет все больше и больше желать узнать, кто присылает ему цветы, в этом возрасте молодые люди готовы влюбиться в образ, даже в образ таинственного поклонника.
Это могло бы длиться долго, скорее всего. Столько, сколько захочет сам Отори. Если бы он не нашел фотографии, на которых близнецы были переодеты греческими юношами. Каору был похож на юное божество, на золотистых волосах покоился приятно зеленый венок, легкая туника открывала руки и ноги, изящные ступни лишь подчеркивались сандалиями с тонкими кожаными ремешками. Юноша смущенно улыбался, глядя мимо камеры, явно не зная о том, что его снимают, розовые губы были слегка приоткрыты, показав краешки жемчужных зубов. Брат же его смотрел куда-то в сторону, и, хотя они были так похожи, не вызывал абсолютно никакого внутреннего трепета и желания прикоснуться к нежной щеке.

Глава 4. Дьявольская трель.
- Тебе подарили оливковое дерево?.. – Хикару ходил вокруг маленького горшка, из которого робко показала листики веточка оливы.
- Да… - смущенно улыбнулся Каору.
В записке впервые появились слова. «Греческому полубогу». Было так приятно, как будто кто-то шепнул эти слова на ушко.
- Довольно смешно, - фыркнул Хикару, растянувшись на кровати. Его уже стали немного раздражать все эти ботанические подарки, но брат, казалось, получал огромное удовольствие от происходящего. Все блокноты и альбомы Каору теперь были переполнены зарисовками цветов, бутонов, лепестков, апельсинов… Хикару не понимал, как можно радоваться какой-то палке с листками в горшке, но Каору всегда был романтичнее и мечтательнее.
- Не смейся, - Каору любовался последним своим рисунком, на котором он вновь изобразил те самые первые розы: нежная розовая акварель, практически прозрачная, невесомая.
Через несколько дней уже после работы Клуба все вышли в школьный двор. Хикару над чем-то тихо смеялся, подталкивая брата, а Каору смотрел на приехавший за Кёей черный автомобиль. Из него вышел мужчина в такой узнаваемой серой форме, что Каору даже забыл, что хотел ответить брату.
Кёя, поправив очки, спокойно попрощался и сел в машину.
- А… у Кёи-сэмпая все слуги в униформе?
- Да, как солдаты ходят в сером, просто ужасно-ужасно, - ответил Тамаки, помахав другу рукой и широко улыбнувшись.
- О-ого… - Каору покраснел, и еще немного покраснел из-за того, что покраснел.
- Я бы не хотел, чтобы меня окружали такие слуги. Да и жить в его доме тоже, если честно, - протянул Хикару, поправив сумку на плече. Он потянул застывшего на месте Каору за руку.
Всю дорогу близнецы провели в молчании, что очень сильно напрягало Хикару. Каору был очень задумчивым, он смотрел на пейзаж за окном широко раскрытыми глазами, словно этот слуга в сером произвел на него неизгладимое впечатление. Хотя это было еще глупее, чем дерево в горшке.
Каору пытался прийти в себя, но его мысли постоянно возвращались к Кёе, теперь каждый его взгляд и слово, жесты приобретали какое-то совершенно особое значение. И Каору ведь недаром заметил, как смотрел на него Кёя, когда они играли в греков. Пусть его взгляд и был немного насмешливый, но без сомнения теплый.
Неужели Кёя-сэмпай действительно… Почему-то Каору очень легко и с удовольствием в это поверил. Ведь Кёя и правда не слишком много внимания обращал на клиенток, в отличие от Тамаки и Хикару. Хотя Тамаки посвящал много времени Харухи, он все равно флиртовал с девушками, легко и незаметно. Ну а Хикару… некоторым девушкам нравилась его слегка грубоватая прямолинейность и острый язык.
А сам Каору про себя ничего не мог сказать. Но Кёя-сэмпай был таким… отстраненно-крутым, насмешливым, может, капельку презрительным, что сердце слегка сбивалось со своего ритма и начинало выбивать какие-то африканские мотивы. Еще не любишь, но уже влюблен, если Кёя с таким трепетом выбирал цветы… Наверное, в душе он очень романтичен и нежен, был уверен Каору.
***
Кёя не слишком любил семейные завтраки. С тех пор, как из дома уехала Фуюми, здесь стало совсем уныло и сухо. Отец, который всегда скрывался за газетой, братья, которые ели молча, практически не поднимая голов – это все раздражало Кёю. Он чувствовал себя всегда в стороне, чужим.
У всех его знакомых в семьях было… больше жизни. Харухи с ее отцом, жизнерадостная мама близнецов, даже отец Тамаки, хотя и не очень показывающий чувств к сыну на публике, все равно все они не были чужими.
Поэтому Кёя относился к отцу, как мог бы относиться к боссу или просто чужому дядюшке. Поэтому Кёя зашел в его кабинет, пока отец был в отъезде. Поэтому он сел за отцовский стол и представил, что было бы, стань он главой семейства Отори, президентом компании и просто хорошо известным человеком.
Отец ценил порядок и аскетизм, в его кабинете было столь же неуютно, как и в остальных комнатах дома. Кабинет главврача, только с большим портретом над столом. А на портрете изображен Отори-старший и его сыновья. Кёя где-то в глубине, невинно улыбается, сияя в новенькой форме средней школы.
Кёя ненавидел этот портрет.
На столе, чистом и почти отражающем предметы, лежала лишь аккуратная папка с чистой бумагой, стояла лампа и небольшая коробка с сигарами. Наверное, единственное, что способен любить отец – это его сигары.
Кёя без колебаний открыл один из ящиков стола, в котором оказались лишь ручки и карандаши. Во втором ящике лежали аккуратно скрепленные черновики договоров и какие-то чеки. Третий ящик был самым интересным, ибо он оказался заперт на ключ. Хмыкнув, Кёя открыл коробку с сигарами, которая обнажила свое суконное чрево. В коробке лежала всего одна сигара, а рядом с ней тускло поблескивал ключ от ящиков стола.
Ожидая увидеть все, что угодно, Кёя осторожно выдвинул нижний ящик. Его глазам предстало последнее, о чем он думал. В ящике лежали изданные самим же Кёей тематические журналы Клуба. Обложка верхнего манила фотографией двух юных рыжих бестий, одетых лишь в белые тоги, и изящным заголовком «Хитатиин». Все остальные журналы так же были посвящены близнецам, Кёя просмотрел всю подшивку. Находки были странными, но Кёя в первую очередь стал думать, какую выгоду можно извлечь из них. На дне ящике лежали пахнущие чем-то приторно-сладким письма. Этот запах напомнил Кёе о Фудзиоке-сане, о том баре, где Ранка работала, и о подобных вещах.
Не задумываясь о том, что чужие письма читать нехорошо, и повинуясь лишь интересу к любой информации, Кёя взял одно из писем. Сладко пахнущая розовая бумага и пошловатый цветочек на конверте, словно отцу писала школьница. Письмо хранило в себе слащавое признание в любви, рассыпание в благодарностях за проведенное вместе время и приписка о просьбе снова встретиться. Казалось бы, глупое письмецо, мало ли… Но Кёю сильно настораживали мужские «боку»* и в целом…
Кёя медленно перевел взгляд на журналы, потом на стопку писем. Прочитав каждое из них, Кёя оказался в курсе тайной жизни отца. Совершенно неудивительно, что тайной – письма ему писали восторженные юноши, некоторые даже пылко признавались в любви. Зачем отец хранил подобные вещи, было для Кёи загадкой. По какой-то странной причине он не был в шоке от раскрытой тайны, лишь в животе поселилось гадкое чувство, будто он проглотил живого осьминога. Приведя все в ящике в первоначальный вид, Кёя поспешил уйти из кабинета. Объяснение, почему отец не женился второй раз, почемув доме нет служанок, почему все слуги затянуты в форму… Впрочем, последнее не обязательно относилось ко вкусам отца.
Теперь Кёя не чувствовал благоговения перед отцом, лишь мрачное торжествующее удовлетворение от знания.

*боку – я (только мужчина о себе)

Глава 5. Лисье пламя.
Три дня Каору провел в мечтательных размышлениях о том, что Кёя и есть его тайный поклонник. Конечно, все это могло оказаться простым совпадением, поэтому он не спешил бросаться с головой в омут, но ему очень хотелось выяснить правду. Точнее, ему хотелось подтверждения, что это именно Кёя.
Но Кёя в клубе оставался таким же холодным, что и раньше, Каору только оставалось восхищаться его выдержкой. Ведь судя по письму, которое пришло пару дней назад, Кёя скрывал за стеклами очков настоящее ревущее пламя. Каору до сих пор краснел, когда вспоминал письмо.
Каору набрался смелости и подошел к тайному поклоннику еще во время работы клуба. Кёя поднял голову от какой-то бумаги и вопросительно уставился на рыжего близнеца.
- Привет, - выдавил Каору, заглянув в серые глаза.
- Каору, что случилось? – Кёя приподнял бровь, немало удивленный тем, что один из близнецов оторвался от другого.
- Ничего… Я просто… - Каору немного растерянно пошарил взглядом по столику Кёи и заметил пару конвертов, прикрытых журналом. – Пишешь письма?
- Это ничего, - Кёя немного поспешно скрыл конверты от посторонних глаз и поправил очки, чтобы скрыть свое недовольство, которое Каору с легким сердцем принял за смущение.
Каору чувствовал, что вот-вот провалится сквозь землю от смущения. Он разглядывал тонкие бледные пальцы Кёи, представляя, как они выводили стройные ряды иероглифов, пока писалось письмо. Или как они подписывали карточки к цветам. Даже представлялось досадное чернильное пятнышко на указательном пальце, которое лишь подчеркивало идеальность.
- Каору, ты хотел что-то сказать? – Кёя вежливо улыбнулся, как обычно улыбался клиенткам и отцу, когда ему что-нибудь было нужно.
- Да, - прошептал Каору, который от этой улыбки растаял быстрее, чем снег под весенним солнцем. – Хотел сказать спасибо за розы. И… за все.
Покраснев, Каору убежал из зала, оставив Кёю изумленно моргать и пытаться понять, что произошло. Впрочем, это длилось недолго. Кёя взял в руки два конверта, которые разглядывал, когда Каору подошел. Это были два небольших письма из оранжереи, в которых хозяин рассыпался в благодарностях и приглашал отца посетить его скромную выставку цветов. Теперь, когда Каору обмолвился о розах, у Кёи появился еще один кусочек мозаики.
- Значит, рыжие близнецы, да? – Кёя потер переносицу и отложил письма.
***
Каору немного ругал себя за то, что сам подошел к Кёе, но уже на следующий день случилось что-то сказочное. Спустившись утром в холл, Каору обнаружил знакомого посыльного, который держал корзину с лилиями. Но рядом с ним стоял, заложив руки за спину, Кёя.
- Доброе утро, Каору, - Кёя мягко улыбнулся Каору, словно клиентке.
- Доброе утро… - растерянно сказал Каору, подойдя ближе. – Это…
Кёя улыбнулся еще мягче и подал корзину порозовевшему Каору. Вчера Кёя аккуратно расспросил всех слуг и выяснил, что Икэда-кун действительно периодически доставлял цветы. Икэда-кун был одним из самых молодых и молчаливых слуг, но остальные были не столь преданы отцу, к счастью.
- Спасибо, - пролепетал Каору, уткнувшись порозовевшим носом в цветы и вдыхая пряный запах лилий. – Они прекрасны…
Икэда-кун поклонился и вышел, обладая идеальным чутьем. Кёя подошел ближе и взглянул на явно влюбленного Каору. Теперь ему было ясно, почему отцу писали так много любовных писем. Думать о том, что его отец обольщает юношей, Кёе не хотелось, как и том, что он только что перехватил эстафету обольщения Каору.
- Я подумал, что стоит появиться тут… Увидеть твои глаза, - Кёя улыбался, готовясь утопить Каору в нежности, как это обычно делал Тамаки с клиентками. Это действительно было очень эффективно.
- Я… спасибо, - Каору краснел еще сильнее, забыв все слова и глядя только в глаза Кёи, такие теплые и светящиеся. Вспоминалось письмо и надежды на то, что все будет серьезно… Каору улыбнулся и шмыгнул носом. – Я согласен…
- Согласен? – осторожно переспросил Кёя.
- Да… Встречаться с тобой… - Каору уже некуда было краснеть, он смущенно сжимал ручку корзинки.
- Встречаться… - Кёя выпрямился и взглянул на смущенную жертву обаяния отца.
- Эй, Кёя-сэмпай, что ты тут делаешь? Каору, ты забыл свой портфель. Опять веник? – по лестнице чинно спускался Хикару, закинувший свой портфель за плечо.
- Доброе утро, Хикару, - расслабленно отозвался Кёя, который опасался, что отец обольщал одновременно обоих близнецов.
Хикару хмыкнул и отдал портфель Каору. Тот спрятался за плечо своего брата и смущенно взглянул на Кёю.
- Я могу подвезти вас до школы, - Кёя поправил очки, продолжая улыбаться и играть роль героя-любовника, который способен забраться в окно к принцессе или рассылать шикарные букеты.
Впрочем, Каору был готов поверить во что угодно в это волшебное утро, когда обнаружил, что влюблен в Кёю так сильно… что не может передать чувств словами.

Глава 6. Осколки стекла.
Несмотря на то, что прошел месяц с тех пор, как Кёя появился в холле с букетом цветов, Каору все еще не мог в это поверить. Он жил как будто в сладком сне, купаясь в счастье и почти каждый день получая новые и новые букеты.
- Ты все никак не угомонишься… - лепетал нежный Каору, устроившись рядом с уютным Кёей на заднем сидении его автомобиля. – Вчерашние хризантемы просто чудесны… Спасибо.
Кёя сдержанно кивнул и обнял Каору за плечи. За прошедший месяц отец потратил огромные деньги ради рыжего дьяволенка, не зная, что тот уже занят. Такие новости стоит преподносить холодными, как закуску.
О том, что он встречается с парнем, еще никто не знал и даже Хикару не проявлял особого интереса к жизни Каору. Кёя ни разу не ответил прямо на признания в любви и даже практически не целовал его, но Каору ничто не настораживало. Без сомнения, это было Кёе только на руку.
- А куда мы едем?.. – Каору нежно ткнулся носом в щеку Кёи, словно котенок.
- Ко мне домой, - спокойно ответил Кёя, чуть сжав плечо Каору.
Не то, чтобы его прикосновения были неприятны, но Кёя все же не понимал, что такого может быть в этих всех нежностях и поцелуях, которых так настойчиво добивался Каору. Мысль о том, что тот его действительно и искренне сильно любит, Кёю не посещала, ей не было места в холодном от расчетливости мире. Неясно только, как подобные мысли и желания смогли посетить отца. Впрочем, это всецело его проблемы, в которые Кёя не собирался вдаваться.
***
Хотя и говорят, что любовь может тебя настигнуть в любом возрасте, особенно, когда ты этого не ждешь, Отори никогда особо в это не верил. Ранняя женитьба из расчета и необходимость заниматься огромным количеством дел не оставили шансов испытать сладкое чувство любви в молодости, а позже любовь стала слишком легкомысленным удовольствием для столь почтенного человека. И, несмотря на увлечения молодыми людьми, которые позже зачем-то влюблялись в него, Отори оставался достаточно холоден и безразличен, отдавая страсть в дань бизнесу.
Но теперь творилось что-то невообразимое и не поддающееся холодному анализу и логике. Отори был влюблен в рыжего мальчишку-хоста, который был моложе даже Кёи. Это было не страстное желание иметь рядом с собой хрупкую игрушку и не физическое влечение к юноше. Отори успел изучить картины Каору, наблюдая за ним, постиг поэтический внутренний мир этого падшего ангела с янтарными глазами. Влюбленность не была похожа на пожар, скорее на спокойное пламя, потрескивающее в очаге и согревающее холодными вечерами. Эта влюбленность не могла быть преступной, и за нее не могло быть стыдно. Эта мысль успокаивала, Отори был абсолютно уверен в своем завтрашнем дне, и влюбленность эта давала силы, а не отнимала их.
Однако, выйдя из своего кабинета и спустившись в холл, Отори обнаружил, что прекрасный нежный дьяволенок стоит рядом с Кёей, робко оглядываясь и как будто не понимая как и зачем он тут оказался. Отори сухо приветствовал обоих юношей, хотя при виде розового личика Каору старое сердце дало юношеский перебой.
- Отец, я хочу с тобой поговорить, - вдруг сказал Кёя, что было совсем на него не похоже. Он подошел к отцу, держа Каору за руку, от чего Отори почувствовал укол ревности, словно тупой иглой ткнули в грудь.
- Прямо сейчас?
Кёя кивнул, серьезно глядя стальными глазами на отца и чуть сильнее сжимая ладонь Каору. Не было похоже, будто он волнуется или пересиливает себя, Кёя спокойно поднял подбородок выше.
- Познакомься, это Хитатиин Каору, мы встречаемся с ним уже месяц, - слова холодным ножом слетели с губ Кёи и ударили прямо в сердце.
Каору тихо охнул, вспыхнув и испуганно взглянув на Отори-сана, Кёя же с хищным спокойствием наблюдал, как боль на мгновение исказила лицо отца и как она отразилась влажным блеском в его глазах, как он пытается мгновенно вернуть себе маску холодного безразличия, и как совершенно незаметно для постороннего около губы появилась горькая морщинка.
- Что ты хочешь сказать? – ровным голосом спросил Отори, хотя ему и было все ясно.
- Что я гей, и я люблю этого парня, - Кёя едва удержался от того, чтобы не поправить очки, выдав этим движением свою ложь.
Каору растерянно смотрел на Кёю, не понимая, что тот делает и зачем все это говорит, но последние его слова развеяли все мрачные сомнения, заставлявшие кусать подушку по ночам.
- Любишь? – одновременно спросили Отори и Каору.
Кёя кивнул, чуть дернув уголком рта. Он не сомневался в том, что отец не посмеет ничего делать и что сейчас он чувствует себя так, будто его ударили под дых. Пусть думает, что он не только передал свою грязную тайну по наследству, но и потерял в бесполезном флирте много времени, пусть все его запретные связи ударят похмельем в голову, пусть он видит Каору каждый день перед собой. Кёе не было стыдно, и не было жаль Каору, который просто немного запутался и принял привязанность за любовь.
Отори понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и бросить взгляд на до нелепости счастливого Каору. Сын пронзал его насмешливым взглядом, каким уже давно никто не смел смотреть на столь уважаемого человека. Этот взгляд говорил о том, что Кёе все равно, что сейчас скажет его отец или что он попытается сделать. Говорил о том, что все не просто так. О том, что они враги.
***
- Кёя… зачем ты?.. З-зачем?
Кёя смотрел на сидящего на диване Каору, который теребил пуговицы пиджака и нервно покусывал покрасневшую губу.
- Если бы отец об этом узнал сам… - Кёя бросил на диван галстук и расстегнул верхние пуговицы. – Согласись, лучше сказать ему самому, чем позволить читать об этом в газетах.
- Зачем в газетах?.. То есть… я не понимаю… Зачем надо было… вот так…
Кёя наслаждался тем, как отец поспешил вернуться в свой кабинет, словно побежденный. Конечно, это всего лишь воображение Кёи, но могли же сверкать слезы в его глазах.
- Такова жизнь, Каору, - Кёя положил ладонь на плечо юноши, который даже не подозревал, каким мощным оружием стал.

Глава 7. Грозовые тучи.
Отец уехал по делам, так и не поговорив с сыном о его поведении и вообще делая вид, будто у него нет сына. Кёю это вполне устраивало. Теперь, пока отца не было, ему не надо было проявлять чувства к Каору, точнее, делать вид. Его вполне увлекали дела Клуба, предстоящие каникулы и идея Тамаки поехать на море.
Каору объяснял самому себе, что Кёя очень занят и лишь поэтому он столь охладел. Что только будучи уверенным в своих чувствах человек признается отцу в том, что любит человека своего пола, что… Но он не мог объяснить, почему слезы сами собой текли на подушку, тогда как Кёя спокойно спал, отвернувшись от Каору.
- Каору, ты выглядишь просто ужасно, - Хикару внимательно смотрел на брата, который взял моду ночевать у Кёи-сэмпая. Его раздражали какие-то мерзкие слухи, которые ползли по школе. Клиентки теперь с горящими глазами переводили взгляды с Кёи на Каору и шушукались. Кёя же не проявлял никаких признаков беспокойства, хотя ему, казалось бы, должна быть дорога его репутация.
- Да… - Каору потер щеку и снова уставился в одну точку, разжигая в Хикару желание стукнуть Кёю по голове.
Слухи действительно не волновали Кёю. Теперь он был уверен, что отец сделает все, чтобы пресечь интерес к семье Отори в этом отношении, так как те, кто копает под Кёю, вполне могут переключиться на самого Отори-старшего. К чему же им знать, скольких юношей соблазнил этот строгий деловой человек и как он собирался соблазнить несовершеннолетнего ученика престижной школы.
Конечно, Кёя вовсе не хотел посадить отца или опозорить его на весь мир. Он просто хотел отомстить за то, что тот обращал внимание на любых парней, кроме тех, что были его сыновьями. Отомстить за то, что Кёя вырос таким – холодным и бесчувственным. Пусть мысли отца теперь будут направлены только на Кёю, пусть его мучает знание того, как с ним поступили.
Однажды он может узнать, что на самом деле Кёя все уже знает.
***
Отори предпочел скрыться, хотя обычно он не бежал от проблем. Сейчас в его жизни появились две проблемы: сын, который объявил себя геем, и тот рыжий ангел, с которым он встречается. Отори пытался отделить проблемы друг от друга, разложить все по полочкам, понять, что ему делать с Кёей. Ведь как нормальный отец он должен что-то сделать… Если бы только он действительно был нормальным отцом, и его не переполняла ревность при каждом взгляде на сына.
Да, проигрыш в неожиданной игре, проигрыш в силе, знании, положении. Отори никогда не думал, что его обставят собственные сыновья, тем более Кёя, который был серьезным, но недостаточно. У него были какие-то навыки и умения, но он бездарно растрачивал свое время на клуб и отпрыска Суо, хотя об этом его попросил сам Отори. Не попросил – приказал.
Теперь реальность как будто разделилась. В одной Отори продолжал вести обычную публичную деловую жизнь, был немного растерянным от неожиданного заявления отцом и без двух месяцев дедом. В другой же Отори переживал самую сильную влюбленность, что была у него в жизни, ревновал, терялся и был слишком стар для всего этого. Эти две реальности складывались и приносили в жизнь сплошной сумбур. Отори был готов проклясть тот весенний день, когда цвела сакура и Каору был так восхитительно прекрасен.
***
Когда отец вернулся, Кёя усадил Каору к себе на колени и поцеловал в щеку. Он не садист, но наблюдать за тем, как темнеют глаза отца, и как он делает вид, что ничего не видит, было очень приятно. Каору сильно покраснел, стесняясь отца Кёи и не понимая, зачем надо проявлять нежность при нем.
Если бы Хикару был на месте Каору, он бы уже давно заподозрил неладное. Даже будучи на своем месте и наблюдая за осунувшимся братом, он уже заподозрил что-то. Наконец, его терпение лопнуло, и Хикару подошел к Кёе.
- Эй, Кёя, я хочу поговорить с тобой.
- Хикару? – Кёя поднял голову, испытывая смутное чувство дежа-вю. Только Хикару выглядел достаточно сурово, в отличие от своего брата, и поджимал губы. – Извини, но у меня много дел.
- Я буду с тобой говорить, а ты можешь заниматься своими грязными делишками, - Хикару уверенно уселся напротив Кёи и сцепил пальцы в замок.
Клиенток в клубе не было, Тамаки забрал с собой Харухи, а Каору мирно спал на диване. Поэтому Кёя все-таки взглянул на Хикару и отложил ручку.
- О чем ты собрался говорить?
- О Каору, - Хикару нахмурился. – Я знаю, что вы… типа вместе. Но я вижу, что ему плохо.
- Не понимаю, о чем ты, - сухо ответил Кёя.
- О том, что я ни за что не позволю тебе испоганить жизнь Каору, понял? – шикнул Хикару, глядя на Кёю волчьим взглядом. – Сейчас вы, может, и распускаете все эти розовые сопли, но если ты перейдешь черту…
- Я понял, ты заботливый брат, - Кёя отложил ручку, про себя начав злиться на Хикару, который вдруг решил защищать брата.
- Ты знаешь, что про вас ходят слухи? Я не хочу, чтобы за спиной брата шептались.
- Да, я позабочусь о слухах.
Хикару смотрел на Кёю, который когда-то внушал уважение и трепет, но сейчас виделся лишь нарушителем спокойствия и причиной слез Каору. Всего пару дней назад у Каору случилось что-то вроде нервного срыва, он напугал Хикару, плакал, мял подушку и шептал, что устал от этой любви и что Кёя его вовсе не любит. Но, выплакавшись и выспавшись, уже на следующий день Каору вновь мечтательно вздыхал и стремился к Кёе. Все эти истерики настораживали Хикару, и то, что Каору так изменился, как будто растворившись в Кёе и потеряв себя.
А Кёя спокойно продолжил заниматься своими делами, не видя причин для беспокойства. Каору с ним был всегда смущенным и ластящимся котенком, которого периодически нужно почесывать за ушком. Каору спокойно относился к тому, что Кёя не слишком любит все эти нежности и поцелуи.
Каору тоже жил в расколотой реальности, не подозревая этого. В одной он был влюбленным юношей, счастливым от того, что находится рядом с возлюбленным, в другой он был красивой куколкой, которая случайно попала в жестокую игру.

Глава 8. Каменное сердце, хрустальное сердце.
Пришедшая в июле жара плавила асфальт, и Кёе было очень жаль, что Тамаки отказался от мысли провести на побережье каникулы вместе со всем клубом. Хотя Кёю спасал кондиционер, да и ему было чем заняться. Если бы только Каору не требовал так много внимания к себе…
Впрочем, рыжий котенок иногда устраивался на коленях Кёи и просто перебирал его волосы, не мешая читать.
На комнату вечерами падал уютный полумрак, который слегка рассеивался светом лампы, Каору иногда рисовал задумчивое лицо Кёи. Ему нравилось находиться рядом, пусть Кёя и досадливо фыркал, когда рыжие волосы лезли в нос.
- М, Кёя… - одним вечером решился Каору и практически подполз на коленях к Кёе. Тот поднял глаза от книги, уловив какие-то новые нотки в нежном шепоте.
Каору чуть покраснел, обвив шею Кёи руками и прикоснувшись губами к губам. Его смущало то, что он собрался сказать, смущали такие близкие глаза Кёи, в которых он мог увидеть собственное отражение.
- Я подумал… Мы уже… долго встречаемся… Может быть, нам пора… - жарко и спешно шептал Каору, боясь передумать.
- Пора что? – Кёя поправил очки, воспользовавшись этим, чтобы отстраниться от Каору.
- Ну… я подумал, что мы готовы к… - Каору водил пальчиком по груди Кёи.
- Что? Нет! – Кёя сам не ожидал от себя, что, догадавшись о смысле слов Каору, он вскочит на ноги, уронив парня на пол.
- Я… д-думал… - Каору поднял голову, подрагивая губами и испугавшись лица Кёи.
- Слушай, если я терплю твои слюнявые поцелуи, это не значит, что я готов к… этому!
- Слю… слюнявые? – ошарашено повторил Каору севшим голосом.
Кёя не знал, что заставило его вести себя, как истеричная барышня, но остановиться он не мог.
- Что за мерзость! – книга полетела на столик, глухо стукнув обложкой и звуча словно гром в наступившей гробовой тишине.
Каору вскочил на ноги и попятился, огромными глазами глядя на покрывшегося пятнами Кёю. Не сдержав истеричный всхлип, он рванулся прочь из комнаты, чувствуя, как сердце колотится о ребра, а в животе проходят жаркие волны стыда и ужаса. Каору побежал по коридору, не зная куда бежит и стараясь найти любую гостевую комнату, чтобы можно было наплакаться вдоволь.
Он открыл одну из дверей и бросился в спасительную темноту комнаты. Каору бросился на мягкую кровать, по-детски разревевшись. Слезы текли ото всего: от обиды, от стыда, от усталости, от воспоминаний о словах Хикару, от страха потерять Кёю. Каору винил во всем себя, ведь он не подумал о том, что Кёя может быть не готов к переходу на новый, совсем взрослый уровень. Теперь Каору сомневался, был ли он сам готов к этому, или им двигало лишь любопытство.
Он плакал, осипнув, жмурил глаза и не обращал внимания ни на что. Вдруг в комнате зажегся теплый свет прикроватной лампы, и Каору резко поднял заплаканное личико.
- Хитатиин-кун? – немного хриплым со сна голосом осведомился Отори сан и сложил руки на одеяле.
Каору, вспыхнув и вдруг снова не расплакавшись от стыда, вскочил с кровати Отори-сана и попятился.
- П-простите… я не знал, что это ваша комната… И-извините…
- Я вижу, что вы не знали, - отозвался Отори-сан, он взял с тумбочки очки.
- Изви…
- Вы поссорились с Кёей?
- Нет, - почти неслышно прошептал Каору, почему-то успокаиваясь под спокойным взглядом Отори-старшего.
- То есть, вы просто так плачете посреди ночи в чужой комнате?
- Нет, - Каору опустил голову и сам не заметил, как сел на кровать.
Отори-сан молчал, сев чуть поодаль. От не утешал Каору, как Хикару, который обычно обнимал брата и начинал щекотать, но его присутствие и спокойствие действовали отрезвляюще.
- Простите, я немного… - Каору шептал, стыдясь своего поведения и вообще происходящего, но Отори-сан продолжал молчать, словно ему не нужны были извинения.
Каору поднял голову и посмотрел на отца Кёи совсем другими глазами. Если раньше он, как и все, видел перед собой слишком серьезного и немного пугающего бизнесмена, которому дела важнее семьи, а честь еще важнее, то теперь Каору увидел просто усталого немолодого мужчину, в глазах которого отражался теплый свет лампы, и которому было нетрудно утешить ворвавшегося к нему среди ночи ревущего подростка.
- Отори-сан, - неловко начал Каору.
- Я не знаю, что у вас произошло, но не думаю, что стоит из-за этого плакать, - в голосе Отори-сана звучала грусть, которая смягчала его голос и немного смущала Каору.
- Да… - Каору чувствовал, как в носу снова стало покалывать, а глаза защипали слезы обиды. – Я не знаю…
- Не плачьте, - Отори-сан протянув мальчику белый платок с изящно вышитым иероглифом фамилии.
Каору неловко вытер щеки платком и благодарно взглянул на Отори-сана.
***
Отори смотрел на своего тайно любимого дьяволенка, щеки которого блестели от слез, и ему вовсе не хотелось знать, что стало их причиной. Он просто жадно ловил моменты своей первой встречи с Каору наедине, боясь приближаться к нему. Слова утешения никак не приходили в голову, но, казалось, что они не очень нужны, потому что мальчик постепенно успокаивался. Губы Каору все еще подрагивали, словно с них вот-вот должны были сорваться слова объяснений, а его прекрасные глаза сверкали влажным янтарем, и хотелось коснуться трогательно слипшихся ресниц губами.
Во взгляде Каору светилась благодарность и какая-то мольба. Возможно, это была мольба не спрашивать о том, почему он оказался тут, почему плачет. Отори чувствовал, что в этих слезах виноват Кёя, но не говорил ни слова, молча поверив словам Каору.
- Я думал, это гостевая комната… Я просто случайно… - шептал Каору, а Отори просто ловил звуки его нежного голоса, не особо вслушиваясь в смысл. Каору что-то бормотал, как будто стараясь оправдаться перед самим собой. -…Кёя меня не любит…
Эти слова вдруг прозвучали в притихшей комнате перебором струн. Каору испуганно поднял голову, видимо, не ожидав, что проговорится. Отори собрал все свое спокойствие и взглянул на заплаканное розовое личико юноши, не сказав ни слова.
Каору покусывал губу, предчувствуя новую волну слез и истерики. Он вдруг подался вперед и уткнулся носом в грудь Отори, действительно вновь расплакавшись. Он лил слезы, что-то беспрестанно говоря, но смысл его слов не долетал до Отори. Тот лишь судорожно и нежно обнимал за плечи юношу, сердце которого билось, как маленькая птичка. Будь Отори моложе и несерьезнее, он бы начал светиться от счастья и осознания того, что Каору оказался у него в объятиях.
Но сейчас нужно было что-то сделать, что-то придумать, чтобы Каору не испугался, и не потерять это хрупкое доверие. Поэтому Отори погладил Каору по голове, мягко запуская пальцы в его шелковистые волосы. Юноша успокаивался и вскоре затих, даже перестав всхлипывать. Заглянув в его лицо, Отори обнаружил, что Каору уже мирно спит, растеряв все силы от плача.

Глава 9. Ванильные слезы.
Кёя прямо с утра отправился искать Каору, и обнаружил его мирно спящим в одной из гостевых комнат. Было похоже, как будто его уложили в кровать и заботливо укрыли одеялом. Кёе было очень неприятно думать, что Каору видели бьющимся в истерики, успокаивали, да и вообще… Он сел возле мирно посапывающего парня, собираясь извиняться за свое поведение. Глупо было бы проиграть из-за такой ерунды, надо всего лишь придумать причину, по которой Кёе и Каору пока не стоит задумываться обо всем этом.
Каору приоткрыл глаз и почему-то удивленно посмотрел на Кёю. Потом он сонно улыбнулся и вытянул белую ручку.
- Кёя… доброе утро…
- Каору, - тихо вздохнул Кёя, коснувшись губами тонких пальцев. – Извини за то, что произошло…
- Ничего страшного… - Каору уселся на кровати, Кёя с каким-то странным смущением заметил, что пижамная рубашка слегка перекосилась и открыла белые ключицы с маленькими капельками веснушек. – Я…
- Постой… Просто я не ожидал, что ты так скоро поднимешь эту тему… - Кёя поправил очки, отведя взгляд от плеча Каору.
Каору прелестно покраснел. Он поцеловал Кёю в щеку и пообещал, что не будет возвращаться к этому. После долгого ночного плача его веки еще были слегка розоватыми и припухшими, но Каору чувствовал себя более счастливым, как будто какая-то тяжесть слетела с плеч.
Кёя отвел Каору обратно в свою комнату, стараясь вспомнить, когда Каору успел переодеться в пижаму, если убежал он, кажется, в джинсах и футболке? И почему какое-то странное гадкое чувство зарождается в животе при мысли, что его кто-то переодел во сне?
Пока Кёя предавался размышлениям, Каору уже стянул пижамную рубашку.
- А… моя одежда… - Каору порозовел, вспомнив вдруг, что заснул на руках у Отори-сана, что плакал в его объятиях и говорил какие-то глупости.
- Наверное, тебя слуги переодели, когда обнаружили спящим, - Кёя поправил очки и уселся на диван.
- Наверное, - Каору покраснел и поспешил отвернуться. Не мог же Отори-сан его переодеть, правда? Да, это совершенно не подходит такому человеку – быть нянькой истеричному подростку. Каору было стыдно перед отцом Кёи за свое поведение, так стыдно, что даже уши горели.
***
Отори так и не сомкнул больше глаз ночью. Нежно обнимал спящего Каору и баюкал его, словно ребенка. Происходящее казалось совсем нереальным, как будто это все был сон. Вот нежный рыжий ангел в его руках, вот он только что усомнился в любви Кёи, вот он спит, очаровательно приоткрыв розовые губы.
Но так не могло продолжаться вечно. Отори усилием воли заставил себя переложить Каору на кровать и позвать слуг. Он сухо приказал отнести Каору в гостевую комнату и переодеть. Отори уже было все равно, что подумали слуги, вынося из комнаты хозяина мирно спящего юношу.
Руки все еще чувствовали тепло дыхания Каору, и казалось, что он рядом, все еще спит тут…
Утром Отори заглянул в комнату, где спал Каору, и, не удержавшись, подошел ближе. Каору спал, разметавшись по кровати и улыбаясь во сне. Отори немного помедлил и все же укрыл юношу одеялом, так и не прикоснувшись к нежной розовой щеке.
***
Этот день, наполненный виной и раскаянием, почему-то запомнился Кёе. Может быть, Каору вел себя как-то иначе, стесняясь своего поведения, может быть, сам Кёя вел себя по-другому, не заметив этого. Но находиться рядом с парнем было приятнее, чем раньше. Каору не так лез обниматься, даже старался находиться чуть дальше, но самому Кёе хотелось привлечь его к себе за плечи и успокоить.
Каору захотел отправиться в парк аттракционов, вместе со всеми. Как раз позвонил Тамаки и чуть не упал со стула, услышав такое предложение от Кёи.
- Я думал, ты никогда не предложишь! – рассмеялся этот болван и немедленно связался с Хикару и Харухи.
Каору радостно обнял Хикару, который немного расслабился, увидев, что его брат вроде как счастлив, даже счастливее, чем был раньше. Да и Кёя не вызывал такой злости, потому что спокойно разговаривал с Тамаки и не приставал к Каору.
- Идемте на это колесо! – Тамаки радостно тыкал пальцем в колесо обозрения, не обращая внимания на то, что только от одного его вида близнецы слегка позеленели.
Кёя тихо хмыкнул. Как будто снова работал Клуб, и будто сэмпаи все еще были рядом. Что бы не происходило вокруг, Тамаки оставался прежним. И зачем-то схватил Кёю за руку и потащил вперед, к чертовому колесу. Близнецы сзади рассмеялись и подхватили Харухи под руки, потащив следом.
- Давайте! Там наверняка открывается отличный вид!
- Я немного боюсь высоты, - пробормотал Каору.
- Не бойся, Каору, - хором отозвались Хикару и, неожиданно, Кёя, который скрыл смущение, поправив очки.
- Сп-пасибо, - покраснел Каору, не ожидав услышать эти слова от Кёи.
Хикару чуть сощурился, побуравив спину Кёи, но не нашел ничего плохого в том, что Кёя… стал заботиться о Каору?..
запись создана: 09.06.2010 в 19:43

@темы: яой, романс, ангст, Каору, Кёя

Комментарии
2010-06-09 в 20:46 

Прости своего врага и запомни его лицо.
Здорово же! Красивые описания, герои "вхарактерные", но...
Ждем продолжения банкета - первая глава многообещающая :3

2010-06-09 в 20:48 

неньютоновская жидкость
чертов опенофис х3 спасибо за замечания ^^
ах, сам жду :3

2010-06-09 в 20:59 

и влетает добрая ракета
Зооооняяя, я тебя люблююю!

2010-06-09 в 21:12 

неньютоновская жидкость
michi-san
целую :3

2010-06-09 в 21:14 

и влетает добрая ракета
2010-06-09 в 21:18 

неньютоновская жидкость
michi-san
да)

2010-06-10 в 23:54 

и влетает добрая ракета
продолжениеее *___* Зоня, я тихо фапаю))

2010-06-11 в 00:00 

Прости своего врага и запомни его лицо.
.
Мр, нежно и мило :3

2010-06-11 в 00:06 

неньютоновская жидкость
michi-san
пасип :3

Харман Бёйтнер, брат Шурика
на фотографии да, он был не совсем рыжим)

2010-07-11 в 13:14 

и влетает добрая ракета
спасибо, солнце))

2010-07-31 в 23:15 

и влетает добрая ракета
солнышко, ааа! *_*

2010-08-12 в 19:02 

и влетает добрая ракета
*тихонько урчит от счастья, расползшись по столу кавайной лужицей*

   

Ouran Koukou Gay Bar

главная